на главную карта сайта обратная связь
 
Лугансктепловоз
неофициальный сайт
Новости завода

“Как слово наше отзавется…”

…Обращая свой взгляд в прошлое почти полувековой давности, перебираю в памяти одно десятилетие за другим и не могу припомнить времени, когда бы поэтические сборники издавались в таком огромном количестве, как сейчас. И сколько новых авторов хлынуло в литературу! А мы все жалуемся на трудные времена, на скупость спонсоров, на дороговизну издательских услуг: Свобода слова освободила нас от бдительного ока цензуры и произвола редакторов, и очень часто вопрос издания поэтической книжки сводится всего лишь к наличию у автора денег.

Обстоятельства сложились так, что мне, как автору литературоведческих статей, вновь изданные сборники стихов довольно часто попадают в руки. Я их внимательно, иногда и не по одному разу прочитываю, и хочется поделиться мыслями, на которые меня натолкнуло такое вот знакомство с литературными новинками в области поэзии, а также статья Василия Дунина в одном из недавних номеров газеты “Ижица”.

На моей совести нет ни одного поэта или поэтессы, об отрицательных сторонах творчества которых я бы заявила публично, в печати. В разговоре наедине - другое дело. Так что пусть читатели простят мне нежелание называть поэтов по именам. Мне просто хочется бросить общий взгляд на пути, которые выбирают те или иные современные авторы стихов.
В тоталитарные времена поэту предъявлялось негласное требование высказать свои политические взгляды. Теперь ему никто не навязывает определенную тематику. Он выбирает ее сам. Каков же этот выбор?

Часть вновь изданных сборничков целиком и полностью посвящается любви. Причём это рассказ о влюбленностях самого поэта или поэтессы. Такую погружённость в свои собственные любовные переживания считаю своего рода авторским эгоизмом. Можно назвать не одного поэта или поэтессу, которые самозабвенно чирикают о любви и лишь о ней, и только в отношении к самим себе, закрывая глаза на то, что влюбляются не только они, но и окружающие их люди. Нет, “чирикалкам и чирикальщикам” чужая любовь совершенно безразлична, им важно до мельчайших подробностей рассказать о своих, сугубо личных любовях и любвишках. Тщетно вы будете пытаться понять, в какое время и в каких обстоятельствах поэт любит, черты эпохи, признаки современности отсутствуют полностью. Только по раскованности и откровенности, с какой автор дает понять, что одна влюбленность у него довольно часто сменяется другой, что смена партнера отнюдь не трагедия, а своего рода необременительный спорт, можно догадаться, что речь идет о наших днях, когда любовь перестала быть таинством, а обнаженность секса уже не осуждается как нечто аморальное.

Итак, “чириканье” о любви - это одна сторона лирических излияний в сборниках современных поэтов. Но есть другая, не менее значимая их сторона. Многие поэты ударились в описания природы в полном отрыве от конкретных черт современности. В сотнях разновидностей варьируются описания ручейков, цветов, деревьев и многих других атрибутов окружающих нас пейзажей. Но авторы забывают об одном, наиболее важном законе творчества, который только и позволяет отличать описание пейзажей от простых фотографий. Главное в стихотворении - это мысль, переданная поэтом через образ, в частности, это может быть и картина природы. У Тютчева читаем: “Не то, что мните вы, природа - не слепок, не бездушный лик. В ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, в ней есть язык”. Природа сопутствует нашим мыслям или противоречит им, но она и сама по себе исполнена смысла, который надо понять, уловить и точно передать, если поэт хочет, чтоб от его описательства не веяло одуряющей скукой.

Чем объяснить такие негативные стороны нашей поэтической лирики, как авторский эгоизм в стихах о любви и синдром недомыслия в стихах о природе? Скорее всего тем, что такие темы, как любовь и природа, не новы, любовная и пейзажная лирика широко представлены в творчестве предшествующих нашей современности поэтов. Следовательно, нынешним лирикам есть на что опереться, у них есть возможность как-то переосмыслить и использовать предыдущий творческий опыт и традиционные художественные приемы. Ну а, с другой стороны, многие поэты, не будучи в состоянии дать трезвую оценку своему творчеству и его значимости, наивно полагают, что природа и любовь - категории вечные, непреходящие, и что, стало быть, стихи на эту тему войдут в вечность, или хотя бы ненадолго останутся в памяти потомков, не то, что сиюминутные времянки, как дань конъюнктуре. Но вернемся к предположению, что идти в творчестве по проторенной дорожке все-таки легче, чем строить здание своего произведения на голом месте, не опираясь на накопленный опыт. Представьте себе, что вы считаете своим долгом рассказать читателю о том, как шахтер во время забастовки прибегает к самосожжению перед правительственной резиденцией. Это факт, которого в истории еще не было и посему ни один поэт ни о чем подобном не писал. А право на осмысление в поэтическом произведении этот факт имеет в большей степени, чем какое-либо другое событие. Белинский утверждал, что есть в жизни факты, которые достаточно лишь перенести на бумагу, описать их, ничего не выдумывая и не фантазируя, чтобы они приобрели все достоинства истинно художественных произведений. Все это так, но в таких случаях потрясенный поэт останавливается на голом месте, открытый всем ветрам, никакие литературные традиции ему не помогут, нужна собственная высокая языковая культура. А ее-то как раз и не хватает! А то, может быть, и совсем ее нет! То ли дело любовь и природа! Здесь ты в спасительном окружении своих предшественников и современников, зарифмовавших тончайшие нюансы как любовных переживаний, так и атрибуты самых разнообразных пейзажей:

Зачем же совершать творческие подвиги в одиночку? Не лучше ли пойти по дороге, которая уже проложена? Бог с ними, с темами, в которых сфокусированы те или иные трагедии века! Да и зачем бередить читателю душу их описанием?! У него и своего горя хватает, так не лучше ли его отвлечь и развлечь?

Хотим мы этого или нет, а глава издательства в наши дни, как, впрочем, и во все времена, в первую очередь - предприниматель, которому от издания книг нужна прибыль, и немалая. И вот приходит к нему со своей рукописью автор, у которого деньги есть, а вот стихи его очень слабы. Тут и размер хромает, и рифма слаба, и смысл затемнён несовершенством стиля. О том, что в содержании самих стихов может не быть никаких открытий или свежих, незаезженных образов, речь пока не идёт. Главное, чтобы автор не ушёл со своими деньгами к другому издателю, благо, растут и плодятся они теперь как грибы после дождя.

Вы думаете, что в такой ситуации для издателя нет выхода? Выход есть, надо только поручить опус незадачливого автора так называемому “причёсывателю”. В открытую о такой должности в издательстве не говорят, но существует она вполне реально. “Причёсыватель” - это непременно хороший профессиональный поэт, обладающий виртуозным мастерством в области стихосложения. Он может, почти играючись, быстро устранить в несовершенных стихах денежного автора все погрешности стиля, размера и рифмовки, может даже переписать стихотворение наново от слова до слова, так что его и сам автор не узнает.

Вы, наверное, думаете, что “причёсыватель” получит за такую ювелирную работу приличные деньги? Нет, ничего подобного! Да он и не претендует на денежное вознаграждение! За его труды директор издательства даёт ему возможность один раз в году издать собственную книжку стихов бесплатно!

Как-то мне позвонила одна поэтесса, книжечку стихов которой я недавно прочла.

- Не могли бы вы дать мне рекомендацию в МСПС (это - сокращенное название Международного Сообщества Писательских Союзов)?
- С удовольствием, - отвечаю. - Так что приходите!

С немолодой, но нарядной женщиной мы разговорились, я ещё раз подтвердила своё хорошее мнение о её творчестве и хотела было уже сесть за машинку, чтоб отпечатать рекомендацию, как вдруг моя гостья попросила меня прочесть её стихи в рукописи.
- Вы представить себе не можете, как писатель Н. изуродовал мои стихи своим редактированием! Но что поделаешь, если мне его навязали!

Услышав фамилию талантливого, уважаемого мною поэта, я насторожилась. Не может быть, чтобы он мог изуродовать чьи-то стихи!

Беру рукопись моей гостьи, начинаю её читать и - о ужас! Передо мной в полном смысле слова графоманская галиматья! Стихи не только совершенно беспомощны в смысле формы, они страдают длиннотами, тяжеловесностью, наконец, косноязычием! Сколько же должен был потрудиться поэт в роли “причёсывателя”, чтоб создать из всей этой абракадабры вполне приличные стихи, некоторые из них - настоящие маленькие шедевры!

- Нет,- отвечаю я поэтессе. - Вы не правы, и очень жаль, что вы этого не понимаете. Писатель оказал вам большую честь, согласившись поработать над вашими стихами и сделать их безупречными по форме.

- Да, но содержание - то моё!

- Содержание ваше, но оно тонет в вашей безграмотности. У вас полное отсутствие какой-либо выучки, а ведь стихосложение такая же точная наука, как и математика! Поучитесь хотя бы год, я согласна вам помочь в этом, но дать вам рекомендацию я просто не смогу, совесть не позволяет. Приходите завтра, я готова дать вам первый урок.

Но гостья моя с негодованием удалилась и больше ни разу мне даже не позвонила!

Звоню писателю, выступившему столь блестяще в роли “причёсывателя”. Он только рассмеялся, когда я рассказала ему, какого мнения поэтесса о его редактировании.
- Что делать? С тем, что мне нечего есть, я ещё как-то мирюсь, но если я не смогу издаваться, жизнь для меня потеряет всякий смысл:

***

В наше время поэтических книжек расплодилось много, но встретить поэта со всеобъемлющей широкой тематикой - редкость. И все-таки мне повезло. Совершенно случайно мне попала в руки книжка стихов Бориса Локотоша “Утоли печали”, выпущенная в свет редакционно-издательским отделом областного управления по печати. Оформлена она более чем скромно: серая обложка, никаких хвалебных предисловий, кроме краткой, но точной информации писателя Н.В. Ночовного. Но размер (пять печатных листов) солидный и тираж тоже. Одно меня смущает: ведь наши газеты не дают рецензии на книги, изданные несколько лет назад! Но что делать? За это время книжка стихов поэта не только не устарела, но обрела особую актуальность и тот вес в литературном мире, который приобретают только истинно талантливые произведения. Мерой таланта является не только совершенство формы каждого стиха. Кстати, об этой стороне творчества писателя речь вести нет смысла. Стиль автора, его высокая языковая культура, неукоснительное следование самым строгим законам стихосложения - всё это не вызывает сомнений и, можно сказать, безупречно. Речь идёт о широте тематики сборника, глубине и оригинальности мыслей, высказанных в поэтической форме, и том состоянии души поэта, которое свидетельствует о гармоническом равновесии страстей, об удивительном богатстве впечатлений, наконец, мягкости и доброте по отношению к людям и всему живому на земле. Даже неодушевленная природа поэтом очеловечена, полна жизни и откликается на его призывы.

Книжки стихов такого качества издавались в Москве, в издательстве “Советский писатель”, но это было до распада Союза, когда Украина и Россия были едины.
А сейчас меня удивляет скромность поэта, с которой он остаётся со своим творчеством в тени. Конечно, мне приходилось читать стихи Бориса Локотоша в общих сборниках, видеть их напечатанными в газетах, но всё это довольно неудачные подборки, которые не дают ни малейшего представления о характере и содержании творчества писателя в целом.

В разделе книги Б. Локотоша “Звездный час” есть такие строки в одном из стихотворений: “Попытайся опоясать Землю озареньем сделанных орбит!”. Уже по одному только оглавлению сборника можно судить, что у поэта вокруг Земли пролегла не одна орбита. Он побывал в Америке и Афганистане, в дебрях сибирской тайги и в Братске, в Таврии, в Карпатах и в пустыне Гоби и отовсюду привозил стихи. А в мыслях своих поэт объемлет всё космическое пространство, и это не праздное умствование, а выверенная опытом в соединении с многознанием учёного поэтическая мысль. И все разделы стихов пронизывают от начала до последней страницы сборника стихи о любви, но какой любви! Сколько в ней юношеского пыла, мужественной силы, а местами какой темперамент и вместе с тем какая чистота и целомудренность чувства! “Пусть это было чуть нарочно, но ты мне чары не развей, - ведь я поверил в непорочность зачатья наших сыновей! Я знаю: Истина бездонна, и в ней ты так отражена, что можешь быть ты и Мадонной, моя Пречистая Жена!”. Поэт не только упивается сиюминутным счастьем взаимной любви, он полон уважения и к давно прошедшему, остывшему чувству: “Былой любви задумав сбросить иго, подумай прежде, чем сказать, - “прости!” Ты налегке идти устанешь мигом: пустое сердце тяжелей нести!”.

Творческий девиз поэта - пушкинская ясность и прозрачность стиля. Но достичь её можно только нелёгким трудом: “Шелуху отсеивай от проса: просто написать совсем не просто!”. Вот так даёт поэт отповедь любителям зауми и языковых выкрутасов в стихе.

Но в своих размышлениях о поэзии поэт вовсе не сторонник трагичных языковых штампов, словарь его в таких случаях современен: “А, может быть, как атомному взрыву, тебе нужна критическая масса накопленных частиц, дотоль незримых, пока не вспыхнет огненная трасса?” Но поиски неповторимости и новизны в поэзии не всегда дают ответы на вопросы: “Где ты, единственность? Где твой струит ручей меж Необычайностью и нормой?”. Философские размышления о поэзии сменяются раздумьями о будущем человечества. Как бы ни различны были люди по своему общественному статусу, нравственным нормам и политическим взглядам, всех их постигнет одна участь, если они не смогут противостоять ядерной войне: “Враги и мы под пламенем нейтронным исчезнуть можем все почти синхронно!”.

История человечества и Родины даёт поэту темы для экскурсов в близкое и далекое прошлое. Вот, например, отношение к реформам царя Петра I: “Пётр часы на самом деле, подгоняя время плетью, перевёл не на неделю, а вперёд на два столетья!”. И, наконец, философский вывод в миниатюре: “Искусство мир отображает, идеи мир вооружает, преображает мир лишь действие и отвечает за последствие!”.

Борис Николаевич Локотош - профессор, доктор технических наук, академик. Его общественный статус не находит широкого отражения в его поэзии. Но в тех немногих стихах, в которых писатель рассуждает о деятельности в этих областях, главная мысль сводится к заботе о студентах, о том, с какими знаниями они покинут стены вуза. “Чтоб пыл у юности и дале был неистов, коллеги из Минвуза и Минпроса! - В неё уложим меньше старых истин, в ней больше новых возведем вопросов!”

Однако философские стихи и любовная лирика отнюдь не заслоняют от нас поэта как неутомимого путешественника, поэтического открывателя новых стран, новых континентов. Вот, например, одна за другой возникают перед нами картины пустыни Гоби. Сушь, безводье, безлюдье, ностальгия по родным местам: И все-таки поэт благодарен судьбе за то, что она забросила его в эти края: “Так сочтёмся, пустыни и глетчеры: я оставил вам годы, а взял у вас песни - квиты мы! Обижаться нам нечего!”.

Так называемый американский цикл стихов чужд какой бы то ни было экзотики, и лучшее стихотворение в этом цикле - “Ностальгия”: “Меня бы доконала ностальгия, когда бы не звучала бесконечно в душе моей, как в храме, литургия о Родине моей, святой и вечной”. Эти стихи написаны в Калифорнии в 1968 году.

Поэт чувствует себя гражданином Вселенной, его цель - глобальный охват мира: “А мне пора принять за море чарку, за Братское, за Чёрное ли море, за Океан, дыханьем Ледовитый, за Океан, неправомерно Тихий, да за Сибирь меж тех двух океанов!”. Нельзя без острого интереса читать стихи о дельфинах. Сколько в них доброты, какая жажда общения с существами, родственными нам не только по разуму, но по своей природе, не глупо ли мечтать об инопланетянах, когда они, быть может, рядом!

“Мы долго ждем пришельцев из Вселенной. Но если всё ж на Млечном том Пути, пока земля летит еще нетленна, нам ближе вас по сердцу не найти?”. Можно много говорить о непринужденном остроумии шуточных стихов, о необычных формах, о чудесных стихах, посвященных Бунину. Но тогда пришлось бы переписать всю книгу. “Мир широк, но не для всех”, - читаем мы в сборнике “Утоли печали”. Но раз так, то нельзя ли сделать для всех читателей доступным достоянием творчество нашего талантливого поэта - земляка, мир для которого оказался широким и нашел мастерское отображение в его стихах? Неужели мы так бедны, что не можем переиздать книжку многостороннего поэта, чтоб лирикой его “утолить свои печали”?

И как итог, привожу стихи, в которых звучит поклонение женщине: “Я всегда удивляться буду и ещё поклоняться всюду буду женщине, словно чуду, утверждающей жизнь в веках! Лишь одна у меня в стихах!”.

Жизнелюбием и жизнерадостностью веет от страниц поэтической исповеди Бориса Локотоша. Вот почему мне хотелось назвать её утоляющей печали, и я думаю, что читатели не будут мне возражать.

Предыдущие статьи сайта
События Луганска
Неофициальный сайт ХК "ЛуганскТепловоз":
тепловозы, электровозы, электропоезда, пассажирские и грузовые вагоны, паровозы
Карта сайта